АЛЕКСЕЙ ГРИЦЕНКО: ПАТРУЛЬНАЯ ПОЛИЦИЯ СВОЕ ДЕЛО ДЕЛАЕТ. НО ДАЛЬШЕ ОНИ ПЕРЕДАЮТ ПРЕСТУПНИКОВ В РОВД — И ПОШЛО-ПОЕХАЛО

Активист Автомайдана – о переаттестации милиционеров, коррупции в Святошинском РОВД и человеке, который после Виктора Шокина будет разгребать кубло в Генпрокуратуре. А также о том, когда заработает на полную мощность Антикоррупционное бюро.В Украине сейчас пора годовщин, связанных с Революцией Достоинства. Люди вспоминают избиение студентов, стояние на Михайловской площади, миллионные демонстрации протеста и ночной декабрьский штурм Майдана со звоном колоколов. И, конечно, Автомайдан — удивительное по организации и отваге движение свободных людей.

Два года спустя «Цензор.НЕТ» беседует с одним из лидеров того Автомайдана (и авторитетным активистом Автомайдана нынешнего) Алексеем Гриценко. Впрочем, разговор мы начинаем не с прошлого, а с настоящего. А точнее, с реформы в МВД и той роли, которую автомайдановцы в этом процессе играют.

«ПРОШЛО 3 МЕСЯЦА, А БАНДИТ НЕ ЗАДЕРЖАН. ХОТЯ В КИЕВЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ РЕГУЛЯРНО, СПОКОЙНО ОТДЫХАЕТ В ЗАВЕДЕНИЯХ…»

Расскажите, каким образом активисты Автомайдана оказались в команде, занимающейся переаттестацией милиции? Понятно, что речь идет о реформе, но даже в таком обрамлении это выглядит удивительно…

— А мы с самого начала, сразу после Майдана, задекларировали для себя одной из целей реформирование правоохранительных структур. И за минувшие два года эта цель не изменилась. Но мы проводили стратегические сессии и пришли к выводу, что для того, чтобы победить коррупцию в стране, невозможно заниматься всем сразу. Поэтому определили для себя четкие приоритеты: МВД, прокуратура, суды и Антикоррупционное бюро. То есть все, что сейчас связано с новыми органами и реформированием тех структур, которые должны бороться с коррупцией.

И мы с самого начала помогали МВД. Нам могли не нравиться те или иные личности, но мы старались способствовать всему позитивному. Помогали созданию полиции, смотрели за тем, чтобы на должности не назначались негодяи. К примеру, Чеботарь, в отношении которого мы подняли большой шум. А видео, которое потом появилось, лишь подтвердило, что мы все делали правильно.

Эту линию мы продолжаем вести и сейчас. И когда встал вопрос о возможности участия в аттестационной комиссии (этим занимался Мустафа Найем, и разговор был с ним), мы сказали, что готовы делегировать своих ребят. Которые безо всяких денег, вместо того, чтобы быть с семьями, тратят свое время, чтобы проводить эту аттестацию.

— Соглашаясь на участие, Автомайдан ставил какие-то условия? Хотя бы для того, чтобы не быть в этой команде свадебными генералами?

— Да, нам хотелось реально влиять на происходящее. Нам сказали, что от нас в каждой комиссии будет по одному человеку. Учитывая то, что в каждой комиссии — 7-8 человек, это нормально. Кроме этого, нам пообещали, что и другие члены комиссии будут мотивированы на изменения. Тщательный отбор людей, чтобы не проходили негодяи, — это очень важно.

Вообще-то мы подали на участие больше кандидатов, 5 или 6 человек, но прошло всего трое (на следующий день после нашей беседы их стало пятеро. — ред.). Несколько людей не прошло, и по одному из них мы с удивлением узнали, что наш хлопец находится в розыске по ситуации на Осокорках. Помните волнения в связи со стройкой?

— Да, конечно.

— Он никуда не прятался, был на всех акциях. Узнав обо всем, он сам пошел в милицию, сказал: «Я никуда не прячусь, почему я в розыске, притом, что сижу дома, и никто ко мне не приходил?» Его попытались посадить под домашний арест. Но вы знаете существующую коллизию со следствием, так что этого не случилось. Правда, к участию в комиссии его не допустили. Мы отстаиваем его как активиста. Ему вменяют то, что он ломал забор, который позже городская администрация снесла сама, поскольку он был неверно установлен.

Это когда на место событий приезжал Кличко?

— Да. А изначально дело было по факту перекрытия дороги. Хотя дорогу он не перекрывал. И вообще, там была тысяча людей. Но его нашли по фотографии, где он был возле забора. Это ему и вменяли в вину.

Скажи, а стоило ли Автомайдану начинать работу в комиссии с такого запредельно эмоционального поста в Фейсбуке, какой вышел у Сергея Хаджинова? Он начинается со слов «Ну что, продажные мусора Киева и области…», а в конце Сергей пишет: «Увидимся на собеседовании в аттестационной комиссии №4…мрази».
Да, в этом посте многое написано верно, но он возмутил даже часть людей, искренне выступающих за реформы в МВД.

— Сергей Хаджинов — личность неординарная. Во-первых, это человек с образованием MBA, глава представительства крупной иностранной кампании. И он никогда не отличался мягким слогом, всегда говорил то, что думает. Но при этом более объективного человека в комиссии найти будет сложно. Тем более, что на этом этапе отбора оцениваются не профессиональные качества кандидата, а исключительно их честность, готовность к изменениям и мотивация.

Но мы помним, что Хаджинова здорово, и не раз, потрепала в дни Евромайдана милиция

— То, что потрепали в дни Евромайдана, — это детский сад по сравнению с тем, что происходило дальше. Когда огромное количество преступлений просто не расследовалось. И спроси любого киевлянина о его отношении к милиции — если не на камеру, любой вам скажет, что их всех нужно перестрелять, все они взяточники и заняты зарабатыванием денег.

У меня в бытность депутатом Киевсовета было с десяток обращений на киевскую милицию, в которых были приведены очевидные факты преступлений. Ни одно из них не было раскрыто. Дело либо просто затягивалось, либо присылались отписки. И для того, чтобы копнуть глубоко в отношении сентябрьского убийства хлопца-атошника на рынке «Колибрис», мы провели свое расследование. Выяснили, что большая часть Святошинского РОВД в связке с этим бандитом. И мы обращаемся в главк, при этом просим: «Не надо звонить в Святошинское РОВД!» А главк тут же звонит в Святошинское РОВД, и там понимают, что мы поднялись на уровень выше, чтобы этот вопрос расследовать…

Доверия вообще нет у милиции! И уже прошло 3 месяца, а этот бандит не задержан. Хотя в Киеве появляется регулярно, спокойно отдыхает в заведениях. Но его не задерживают. Вопрос: почему? Мы знаем, почему: потому что в связке с ним идут высокопоставленные сотрудники, вплоть до генералов. Некоторые замы начальника РОВД ездят на машинах-двойниках, которые он подгонял. И только усилиями Киевского Союза ветеранов АТО это дело остается на слуху, и, преступник, возможно, все-таки будет пойман.

Все это говорит о том, что милицию на самом деле надо вычищать не так, как сейчас — на 30% — а гораздо больше. Я просто надеюсь, что дальше служба мониторинга, внутренней безопасности будут продолжать то дело, которое сейчас начато с аттестации. А рассказы про то, что, дескать, некому будет работать, преступления не будут раскрываться…так они и так не раскрывались! Патрульная полиция реагирует на преступления, которые совершаются на улицах; и, слава Богу, к ней сейчас есть доверие. Да, ошибки допускаются, но свое дело они делают. Но дальше они передают преступников в РОВД — и пошло-поехало: с задержанными договариваются, их выпускают и т.д. Патрульные копы прямым текстом говорят: мы на это повлиять никак не можем. Это сейчас реальная проблема с милицией! И мы пытаемся этот процесс хоть чуть-чуть изменить. Возможно, те, кто останется и не будет серьезно замешан в грязных делах, смогут мыслить по-другому.

— Такие люди есть, о них пишут и те мои коллеги, которые скептически относятся к тому, как сейчас проходит аттестация. Между тем, никто не отменял пословицу «Лес рубят, щепки летят». Как по-твоему, все ли сделано для того, чтобы сохранить эти «щепки», не потерять этих людей?

— Не сделано. Более того, есть проблемы с тем, что мы для анализа по людям получаем информацию вечером, за день до аттестации. Я имею в виду списки тех, с кем нам предстоит работать. Мне есть с чем сравнивать, я участвую и в комиссии по Антикоррупционному бюро. И там списки кандидатов в детективы, которые прошли тестирование и допущены к собеседованию, вывешиваются заранее. И у нас есть неделя времени, чтобы собрать из разных источников информацию по каждому кандидату и понять, что это за люди. Чтобы знать, о чем говорить на собеседовании. В случае же с МВД у нас и вправду очень ограниченный запас времени — и потенциальных ошибок может быть много. Но ребята ставят «минуса» лишь тем, кто явно засвечен в каких-то плохих действиях. Более того, на этом этапе вообще не идет оценка профессиональных качеств. Их оценивают другие люди.

«НА РАСКРЫТИЕ СЕРЬЕЗНЫХ СХЕМ АНТИКОРРУПЦИОННОМУ БЮРО ПОНАДОБИТСЯ ГОД-ПОЛТОРА. А ТО И ДВА»

— Но вы же понимаете, что не прошедшие аттестацию сотрудники милиции с большой долей вероятности пополнят ряды людей, недовольных действующей властью; более того — станут весьма ценным кадровым ресурсом для тех политических сил и группировок, которые не хотят реформ в этой стране?

— Для меня все равно, кто находится при власти; мне важно, чтобы милиция объективно занималась расследованиями и садила преступников; Антикоррупционное бюро садило коррупционеров; СБУ занималось безопасностью государства, и так далее. Для меня не играют роли те персоналии, которые находятся у власти. У меня свое отношение к Президенту, но я с ним работаю, как с институтом Президента. И точно так же — с премьер-министром, и т.д. Конечно, у меня есть свои пожелания, и они выражаются в том, за кого я голосую. Но это не имеет никакого значения в той работе, о которой мы говорим. Придет к власти какая-нибудь оппозиция — и мы к ней будем точно так же относиться. Будем долбать и «мочить».



Фото: argument.ua


— То есть для вас суть заключается не в именах, а в тех функциях, которые эти имена выполняют?

— Правильно, так и есть.

— Расскажите о своей работе членом Совета гражданского контроля при Антикоррупционном бюро. В какой мере вы довольны тем, как все происходит в НАБУ?

— Ну, все идет не без ошибок, но пока я доволен тем, как все там происходит.

— Я читал посвященные НАБУ ваши посты в Фейсбуке. Я правильно понимаю, что то, как работает эта структура в низовой части, вам нравится больше ситуации в ее верхах?

— Смотрите, какая ситуация. Есть Артем Сытник, который избран руководителем Антикоррупционного бюро. С моей точки зрения, он, наверное, сам не сразу осознал, на какую должность попал (в прямом смысле слова). И есть замы, которые назначены им (а кто-то, по моему мнению, был спущен сверху).

Фамилии, пожалуйста.

— Ну, трех замов вы знаете, думаю, сможете разобраться. При этом я не скажу, что все плохие; там реально есть люди, на которых он может опираться…А дальше все люди выбраны по конкурсу. И что касается большинства ключевых позиций, нам удалось отстоять, чтобы люди были выбраны объективно, по профессиональным и моральным качествам. По некоторым позициям — не удалось в связи с тем, что у нас в комиссии меньшинство. Но мы боролись и в ряде ситуаций немедленно поднимали шум. Осознавая при этом, что этот шум и сопутствующие ему конфликты вредят НАБУ имиджево. Но это касалось принципиальных вещей — например, должности главы управления аналитики и обработки информации. Под эту должность сначала прописывали г-на Елманова, но мы сделали все, чтобы этого не произошло. Потому что это вопрос работы с ключевой информацией в Антикоррупционном бюро. Точно так же это коснулось начальника управления внешних коммуникаций — когда, по непонятным мне причинам, Гизо Углава продавил назначение человека из налоговой. Который не имел вообще никакого опыта внешнего коммуницирования. Слава Богу, Артем Сытник принял правильное решение, был оглашен повторный конкурс, и сейчас там назначен профессиональный человек, которого до этого я ни разу в жизни не видел, но который на голову сильнее. И я считаю, что через какое-то время уровень коммуникации будет значительно качественнее.

— Когда я беседовал с Сытником и Гизо Углавой, они заверяли меня, что как только будет назначен антикоррупционный прокурор, НАБУ станет топовым игроком на ниве борьбы с коррупцией в Украине. Антикоррупционный прокурор назначен. В какой мере вы сейчас разделяете их оптимизм?

— Я считаю, что серьезные схемы, которые Антикоррупционное бюро сможет раскрыть, потребуют года-полтора. А то и двух лет. Мы смотрели опыт других стран: чтобы вскрыть цепочку, схему, в которой работает большая связка людей, необходимы полтора-два года расследования. Разве что уже есть наработанная база, с которой можно дальше работать. Здесь очень многое зависит от антикоррупционного прокурора. Ему я пока не могу дать оценку, поскольку его действия мне пока сложно оценить. Я немножко знаю предысторию; есть опасения насчет того, что дальше может произойти. Но пока не увижу его реальной работы, оценок не даю.

Вы же знаете ключевой довод, которым пользуется Петр Порошенко, мотивируя свое нежелание увольнять Виктора Шокина? Мол, все равно топ-коррупция отдана в ведение Антикоррупционного бюро, так что перестаньте дергать Шокина, он на своем месте, а вы, друзья, лучше наблюдайте за НАБУ.
В какой мере вы согласны с таким мнением?

— Не согласен. Шокин должен уйти. У меня на машине висят наклейки: «Шокин-off!» (смеется). Это однозначная позиция, Шокин достаточно сделал для того, чтобы не дать нормально расследовать дела по «бриллиантовым прокурорам»; сделал все, чтобы уволить начальника главка «К». Пока этого не произошло, поскольку дело стало достаточно публичным…

Ну, и, помимо того, Шокин максимально сопротивляется изменениям в прокуратуре. Для нас Шокин олицетворяет ту же ситуацию, что и, в свое время, Даниленко с Яремой. Как только люди себя скомпрометировали, они сразу же должны уходить.

А кого вы видите на месте Шокина?

— Ну, у нас сейчас есть проблемы с законодательством, поскольку оно ограничивает выбор претендентов людьми из системы. Генпрокурором может быть человек, проработавший в ГПУ 7 лет. Я же считаю, что Генпрокурор — это, скорее, менеджерско-политическая функция. И я не уверен в необходимости жестких ограничений в плане того, что это должен быть человек, вышедший из прокуратуры. Да, он должен быть с юридическими знаниями и опытом; возможно, имеет смысл проводить открытый конкурс на эту должность?

То есть вы предпочли бы видеть там человека со стороны?

— Сейчас — да. Время такое, сейчас там должен быть человек со стороны.

Но разве нет опасности, что этот человек, опять-таки, станет там свадебным генералом? Все же очень специфическая, закрытая, структура…

— Ну, это уже другой вопрос. Во-первых, вы правильно сказали: часть функций прокуратуры перешла к Антикоррупционному бюро, и это уже отчасти упрощает ситуацию. И потом, маховик изменений все равно будет запущен. Все зависит от человека, который туда придет. Если это будет сильный человек, он достаточно быстро разворошит это кубло. Окажется слабый — процесс станет проходить дольше, но все равно он будет ворошить. По-другому не получится.

«ПОЖЕЛАНИЕ НА НОВЫЙ ГОД: ЧТОБЫ К КОНЦУ 2016-ГО ПРОСТЫЕ ЛЮДИ ПОВЕРИЛИ В ТО, ЧТО СТРАНА МЕНЯЕТСЯ»

— В разгар Революции Достоинства, я писал об Автомайдане очерк, для которого беседовал с ключевыми фигурами движения — с тобой, Сергеем Хаджиновым, Дмитрием Булатовым, Катериной Кувитой. Сейчас, два года спустя, Булатов служит в зоне АТО, Кувита активно работает под эгидой Гражданской Блокады Крыма и при этом активно критикует ход переаттестации сотрудников МВД.

В общем, из той четверки в Автомайдане остались только вы с Хаджиновым. Взаимные упреки и обвинения все мы помним. Между тем, то и дело встречаешь, как ностальгируют люди: ведь вы тогда вместе делали большое дело. А как вы на все это смотрите? Мол, проехали, движемся дальше?

— Смотрю на это точно так же, как и на вопрос с человеком и функцией, которую он выполняет. Я с той командой, которая делает правильные вещи — и все. Мы приняли стратегию бороться с коррупцией и реформировать силовые структуры и суды. Я считаю, это самое оптимальное, чем нужно заниматься. И мы этим занимаемся настолько, насколько у нас хватает сил и ресурсов. А обсуждать других людей правильным не считаю, нужно обсуждать мысли, идеи. Я просто в других местах сильных идей не вижу.

Зимой 2013-14 гг. с Автомайданом приходилось считаться всем


История расставания — не самая красивая, и с Булатовым, и с Катей. Я могу про каждого много рассказать, просто не хочу этого делать. У нас есть прекрасные люди, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Из старой команды это Катя Бутко, которая побывала в плену в Крыму; Сережа Хаджинов, Виталик Уманец, Марина Гоношилина, Игорь Васылив, Наталья Лукьяненко, Настя Мельникова, Костя Погорелов.

То есть подход такой: не думать о тех, кто ушел, а ценить тех, кто остался?

— Тех, кто остался и тех, кто пришел! У нас появилось множество новых ребят, которые прошли Майдан. Они не ездили с нами, но активно присоединились сейчас. Хотя к нам не так просто попасть; для этого нужно собрать три рекомендации действующих членов организации.

Жесткое сито отбора.

— Стараемся. Потому что были ситуации, которые произошли с людьми, бывшими у нас со старта, но не выдержавшими испытания славой, деньгами, должностями. С этими людьми мы попрощались.

Сколько всего активистов в нынешнем Автомайдане?

— Около 200 человек членов организации. А симпатиков, тех, кто приезжает на акции, — очень много.

Вопрос с новогодним уклоном. Уже загадали для страны желание на будущий год?

— Для страны у меня есть пожелание. И даже не просто пожелание, а я знаю, что так и будет. Оно такое: чтобы к концу следующего года у нас простые граждане поверили в то, что страна меняется.

— Вы уверены, что так и будет?

— Я для себя понимаю, что так будет в конце 2016 — первой половине 2017 года. Тогда люди почувствуют и увидят, что идут определенные изменения.

Евгений Кузьменко, Цензор.НЕТ

Источник